Прощайте, корпорации. Да здравствует личная империя Илона Маска

Кажется, история IT-индустрии сделала полный круг и вернулась к своим истокам — к временам титанов, строивших империи единолично. Пока одни техногиганты страдают от корпоративной бюрократии и раздутых штатов, Илон Маск, по слухам, собирает свои активы — Tesla, SpaceX и xAI — в один гигантский кулак. И это не просто слияние компаний. Это рождение первого в мире «персонального конгломерата», где все нити ведут к одному человеку. Прощайте, безликие советы директоров. Здравствуй, новый барон-разбойник цифрового века.

Давайте начистоту: идея эта не нова. В XX веке иконой была General Electric, которая под руководством Джека Уэлча скупала всё — от авиационных двигателей до телеканалов и пластика. Но то была классическая корпоративная диверсификация, где разные бизнесы страховали друг друга. У Маска же логика совершенно иная. Его «три кита» — не просто разрозненные активы, а части единого, вертикально-интегрированного организма. И клей, который скрепляет все это воедино, — искусственный интеллект.

На бумаге синергия выглядит почти пугающе эффективно. Tesla — это не просто производитель электрокаров. Это гигантский поставщик данных. Миллионы автомобилей с камерами и сенсорами ежедневно собирают петабайты информации о реальном мире. Это «глаза» будущей системы. Кроме того, у Tesla есть вычислительные мощности — нашумевший суперкомпьютер Dojo и тысячи GPU Nvidia, которые закупаются в промышленных масштабах. Это «мускулы».

xAI — это «мозг». Стартап, который должен переварить все эти данные и создать тот самый «AI, который понимает вселенную». Его модель Grok уже интегрирована в соцсеть X (бывший Twitter), но истинная цель куда амбициознее: создать универсальный интеллект, способный решать сложнейшие задачи. А SpaceX? Это инфраструктура. Глобальный интернет от Starlink, который обеспечит связь для всех устройств, и, в конечном счете, транспортная система для колонизации Марса, которой, очевидно, тоже понадобится сверхразум для управления.

Получается замкнутый цикл, о котором конкуренты могут только мечтать. Google (Alphabet) пытается делать нечто похожее с Waymo, DeepMind и своими облачными сервисами, но это конгломерат в старом смысле слова — набор отдельных княжеств, часто воюющих друг с другом за бюджеты и влияние. У Маска же — абсолютная монархия. Данные с дороги от Tesla обучают модели xAI, которые затем улучшают автопилот, роботов Optimus и, возможно, даже системы управления ракетами SpaceX. Всё работает на одну цель, определённую одним человеком.

И вот тут мы подходим к самому интересному. Эта модель напоминает не столько General Electric, сколько сталелитейные и нефтяные империи конца XIX века. Эндрю Карнеги контролировал всё: от добычи руды до производства рельсов. Джон Рокфеллер владел скважинами, нефтепроводами и заправками. Они строили свои монополии, опираясь на технологии и беспощадную бизнес-хватку. Маск делает то же самое, но его ресурсы — это данные, вычислительные мощности и AI-алгоритмы.

В этом и кроется главный риск. Эффективность такой централизованной системы колоссальна, но она же является и ее ахиллесовой пятой. Вся эта махина завязана на видение, энергию и, скажем прямо, причуды одного человека. Один неверный твит, одно спорное решение, один провальный проект — и эффект домино может обрушить всю конструкцию. Мир уже видел, как решения Маска по поводу X влияли на капитализацию Tesla. А теперь представьте, что на кону одновременно будущее беспилотного транспорта, освоения космоса и развития искусственного интеллекта.

Наш вердикт: мы наблюдаем за рождением чего-то принципиально нового — техно-империи, построенной не на комитетах и квартальных отчетах, а на воле и амбициях одного визионера. Это невероятно рискованный и захватывающий эксперимент. С одной стороны, такая консолидация может ускорить технологический прогресс так, как мы и не мечтали. С другой, концентрация такой власти в одних руках вызывает легкий холодок по спине. Мы в прямом эфире смотрим, как пишется новая глава истории капитализма. Вопрос лишь в том, кем мы в ней окажемся — восхищенными зрителями или подданными новой цифровой монархии.