Дженсен Хуанг назвал «чушью» слухи о разладе с OpenAI. Но дыма без огня не бывает

Дженсен Хуанг, бессменный лидер и ходячий мем в кожаной куртке компании Nvidia, на днях отмахнулся от очередного слуха, назвав его «чушью собачьей». Речь шла о якобы возникших трениях с главным покупателем его «железа» — компанией OpenAI — и заморозке гипотетических инвестиций на $100 млрд. На первый взгляд, это обычная корпоративная PR-гимнастика: босс успокаивает инвесторов, мол, всё под контролем, расходимся. Но, как мы знаем, в Кремниевой долине самые яростные опровержения часто лишь подчеркивают, насколько проблема реальна. И за этим коротким комментарием скрывается титаническая борьба за будущее искусственного интеллекта.

Давайте начистоту. Отношения Nvidia и OpenAI — это не дружба и не стратегическое партнерство в его классическом понимании. Это симбиоз, замешанный на миллиардах долларов и тотальной взаимной зависимости. OpenAI, чтобы обучать свои гигантские модели вроде GPT-5, нуждается в десятках тысяч самых мощных ускорителей, которые есть на планете. А единственный, кто их производит в промышленных масштабах — это Nvidia со своими H100 и грядущими Blackwell. Фактически, Дженсен Хуанг — единственный драгдилер в городе, а Сэм Альтман — его самый платежеспособный клиент, которому нужна всё большая доза. Без чипов Nvidia магия OpenAI испарится.

С другой стороны, заоблачная капитализация Nvidia, перевалившая за $3 триллиона, держится не на геймерах, покупающих RTX 4090. Она держится на ожиданиях, что техногиганты вроде Microsoft, Google, Meta и, конечно, OpenAI будут скупать их серверные GPU целыми дата-центрами, не глядя на ценник. OpenAI — это витрина успеха Nvidia. Если у них начнутся проблемы, это бросит тень на весь рынок и заставит инвесторов усомниться: а не перегрет ли этот AI-хайп? Так что публично они обречены демонстрировать полное взаимопонимание. Их компании заперты в золотых наручниках.

Так откуда вообще растут ноги у слухов о «трениях»? Всё просто: ни один здравомыслящий CEO не хочет вечно зависеть от одного поставщика, особенно когда тот диктует цены и сроки. Сэм Альтман это понимает лучше всех. Его амбициозные планы по привлечению $7 триллионов на строительство собственной полупроводниковой индустрии — это прямой и недвусмысленный сигнал Дженсену Хуангу. Сигнал о том, что OpenAI не собирается вечно стоять в очереди за чипами. Они хотят контролировать весь стек технологий, от кремния до пользовательского интерфейса. Для Nvidia это экзистенциальная угроза, пусть и в далекой перспективе.

Теперь о цифре в $100 млрд. Это, скорее всего, журналистское упрощение. Речь вряд ли шла о прямых инвестициях Nvidia в OpenAI в виде кэша. Скорее, это оценка общего объема долгосрочных контрактов и обязательств по закупке оборудования. Проще говоря, это не подарок, а счет в баре, который OpenAI (и стоящая за ней Microsoft) обязалась оплатить в ближайшие годы. И если в этих отношениях появляется холодок, то под угрозой оказывается не мифическая «инвестиция», а вполне реальные будущие доходы Nvidia. Именно поэтому Хуангу так важно было погасить пожар в зародыше.

Конкуренты тоже не дремлют. Google развивает свои TPU, AMD пытается откусить долю рынка с ускорителями Instinct, а крупные облачные провайдеры вроде Amazon и Microsoft разрабатывают собственные чипы, чтобы снизить зависимость от дорогой продукции Nvidia. В этой гонке вооружений любой намек на конфликт между лидером рынка чипов и лидером рынка моделей — это кровь в воде, на которую тут же сбегаются акулы.

Наш вердикт: Заявление Дженсена Хуанга — это чистая правда, но лишь на сегодняшний день. Прямо сейчас ни Nvidia, ни OpenAI не могут позволить себе открытый конфликт. Они нужны друг другу как воздух. Но стратегически их пути уже начали расходиться. OpenAI хочет стать независимой, Nvidia хочет сохранить свою монополию на «лопаты» в этой золотой лихорадке. Так что сегодняшнее «всё прекрасно» — это лишь временное перемирие в холодной войне за триллионы долларов и контроль над технологией, которая изменит мир. Этот брак по расчету рано или поздно закончится разделом имущества, и он будет очень громким.